Помилуй, Какие же повольники то были! То воры, матушка!

Б о я р ы н я

Не велика Меж ними рознь. Повольнику до вора Рукой подать. И Чермный вот, что ноне Толкается по женам по чужим, Он также был в повольниках; на Пермь, Никак, ходил. Вера вбегает, испуганная, и бросается на лавку.

П о с а д н и ц а

Что, Верушка, с тобой? Чего дрожишь ты?

Б о я р ы н я

Что те приключилось, Сударыня? Не видишь, что ль, меня?

В е р а

(вставая) Прости, прости, боярыня Мамелфа Димитровпа! С испугу я... прости! На улицах такая давка, крик, Бегут, шумят, толкаются, чуть с ног Не сшибли...

Б о я р ы н я

Только? Больно ты труслива, Сударыня. Всегда бывает так, Когда народ от веча по домам Расходится.

П о с а д н и ц а

Хлебни водицы, Вера, Да расскажи, не слышала ль чего? Чем кончилось?

В е р а

Поставлен воеводой Боярин Чермный.

Б о я р ы н я

Чермный? Воевода? На Фомино на место?

В е р а

Меж собой Так говорили встречные; о том-то У них и спор.

Б о я р ы н я

Ну, нечего сказать! Ну, признаюсь! Не чаяла того! Еще б кого другого - пусть бы так! Но Чермного!

П о с а д н и ц а

Я, матушка, слыхала, И Глеб Мироныч также говорит, Что доблестней нет Чермного во всей Земле Новогородской.

Б о я р ы н я

Сорванец! Прихвостник бабий! Человек без страху Без божьего!

П о с а д н и ц а

Но, кажется, его И рать и город любит...

Б о я р ы н я

А за что? За то, что лих вертеться на коне, Да каждый день на площадь в новом корзне Выходит к ним! Да медом угощает Все пять концов! Да уличан своих Знай кормит до отвалу! Вот за что Ему любовь! А чтоб он смог сидеть, Когда Фома не может,- нет, не верю! Он сгубит нас! То Глеб Мироныч кашу Твой заварил! Уж не взыщи, а я В глаза ему скажу!

П о с а д н и ц а

Но может статься, Оно не так, сударыня; быть может, Ослышалася Вера...

Б о я р ы н я